Политические последствия референдума в Шотландии

18 сентября Шотландии не хватило 200 000 голосов для выхода из состава Великобритании. На протяжении всей кампании голоса сторонников независимости Шотландии и ее противников разделялись примерно поровну. Переломными для шотландцев стали последние дни, если не часы, перед выборами.

Вопреки сложившемуся представлению, провал референдума в Шотландии нельзя занести в актив ни премьер-министру Дэвиду Кэмерону, ни лидеру лейбористов Эдварду Милибенду, ни главе либерал-демократов Нику Клеггу.

Отговорил шотландцев от идеи независимости предшественник Кэмерона на посту премьер-министра – Гордон Браун, шотландец по происхождению, до последнего этапа референдума предпочитавший не принимать активного участия в юнионистской кампании «Better Together». То, что Браун не выступает за независимость, было понятно и без официальных заявлений, однако его выступления в последние дни перед референдумом, по всей видимости, сыграли крайне важную роль для обоснования отказа от независимости не только с социально-экономической точки зрения, но и политической и исторической.

На протяжении последних месяцев мировые экономические гиганты в деталях разъясняли шотландцам потенциальные причины краха экономической и социальной системы страны, в случае ее выхода из Великобритании. Лауреат Нобелевской премии по экономике, Пол Кругман, перед референдумом предостерегал шотландцев не строить иллюзий относительно будущего независимой Шотландии в качестве местной «Канады», а скорее представить его себе в качестве «Испании», но только с плохой погодой. Причиной тому была изначальная позиция сторонников независимости об отказе от введения собственной валюты, что в условиях опоры шотландской экономики на торговлю с Великобританией могло привести к тяжелым последствиям для местного бизнеса, в отличие от Канады, где все же действует собственная валюта.

Подобных оценок за последние месяцы было значительное количество, звучали они убедительнее доводов сторонников независимости. Тем не менее, успех «Better Together» стал заметен только под конец кампании, когда на арену вышли политики, а не экономисты. Причем, перелом случился тогда, когда об отказе от независимости заявили знаковые политические фигуры шотландского происхождения.

Данное обстоятельство связано с мотивациями сторонников независимости. В Шотландии идея о суверенитете изначально не была рациональной и за нее были готовы голосовать не по экономическим и социальным причинам, а по политическим и историческим обоснованиям.

Конечно, были заявления о 5-10 миллиардах евро в год от продажи нефти и прочих привилегиях независимости, однако они были скорее неким приложением к политической и исторической повестке референдума.

Гордон Браун, в своем последнем выступлении в Глазго, которое уже успели назвать лучшим за его карьеру, апеллировал скорее к сердцам, нежели разуму шотландцев. Он призывал вспомнить все войны, которые англичане, шотландцы, валлийцы и ирландцы проходили вместе, и мир, который они строили после этого совместными усилиями. Браун говорил также и о том, что отделение от Великобритании заведет Шотландию «в западню, из которой нет выхода», подчеркивая необходимость сохранить британский паспорт, британское здравоохранение и валюту. Но об этом говорили до него многие, и делали это детальнее и профессиональнее.

Браун противопоставил Шотландию Адама Смита, Джона Смита, Шотландию сочувствия и братства – той Шотландии, которую он видит в руках Партии Независимости –  «страну угроз, оскорблений и обвинений». Кэмерон же, со своими конкурентами из партии лейбористов и либерал-демократов смотрелись крайне неубедительно, говоря шотландцам, что они их «любят и просят остаться». Их кампания вызвала у населения скорее отторжение, так что результат референдума в актив может себе занести Браун.

Тем не менее, в результате референдума 45% населения высказались за выход из состава Великобритании, несмотря на все финансовые потери, грозившие стране при подобном исходе. Кэмерон обещал учесть голоса сторонников независимости и провести очередную децентрализацию, увеличив объемы налоговых поступлений в местный бюджет и расширив полномочия шотландского парламента. Будут ли проведены данные реформы? Скорее всего, нет, так как они могут уничтожить остатки присутствия консерваторов, лейбористов и либерал-демократов в Шотландии и подвести ее  еще ближе к возможной сецессии.

Шотландцы действительно были в шаге от отделения. Однако именно позиция всей политической элиты Великобритании, ее отказ от жесткого запрета на обсуждение вопроса, позволила даже самым ярым сторонникам независимости признать свое поражение и закрыть данный вопрос на ближайшие годы, если не десятилетия.

На подобную готовность к компромиссу не приходится рассчитывать в Испании, где 9 ноября состоится аналогичный референдум о независимости Каталонии. В отличие от Великобритании, правительство Испании не признает законность референдума и намеревается обжаловать решение о его проведении в Конституционном Суде страны, а радикальная Левая республиканская партия Каталонии, младший партнер по коалиции Артура Маса, объявила о готовности проведения акций гражданского неповиновения в случае свертывания референдума.

Мас неоднократно приводил правительству Испании Шотландский референдум в качестве примера цивилизованного разрешения спора о политическом статусе региона. Однако ожидать, что правительство Испании прислушается и пойдет по пути британцев, не приходится. Если в Шотландии число сторонников и противников независимости на протяжении последних месяцев различалось в рамках статистической погрешности, то в Каталонии сторонников суверенитета значительно больше.