Андрей Сушенцов
И хотя российская внешняя политика в целом остается довольно осмотрительной, даже у самого искусного водителя существует «слепая зона» — участок дороги, который не видно в боковые зеркала. Украинский и турецкий кризисы произошли именно потому, что нарождающиеся угрозы попали в «слепую зону», — к ним можно было приготовиться, но водитель их не заметил. Нельзя исключить, что и сейчас назревают угрозы, которых Россия не замечает.
ПРЕМИУМ
19 декабря 2015 | 07:00

"Слепые зоны" внешней политики: Что видит и не видит Россия в боковые зеркала

0 У вас осталось просмотров
Увеличить количество просмотров

Текст опубликован в сотрудничестве с Lenta.ru

В прошлом году Россия на высокой скорости ворвалась в поток глобальных событий и с тех пор не снижает оборотов. Москва отбросила прежнюю осторожную внешнеполитическую линию и принялась пересматривать статус-кво в соответствии со своими интересами. Активная наступательная политика имеет свои достижения, но как минимум дважды Россия пропустила чувствительные удары: неверно были оценены перспективы народных волнений в Киеве зимой 2014-го и не были учтены риски военной провокации со стороны Турции в ходе операции в Сирии.

И хотя российская внешняя политика в целом остается довольно осмотрительной, даже у самого искусного водителя существует «слепая зона» — участок дороги, который не видно в боковые зеркала.

Украинский и турецкий кризисы произошли именно потому, что нарождающиеся угрозы попали в «слепую зону», — к ним можно было приготовиться, но водитель их не заметил. Нельзя исключить, что и сейчас назревают угрозы, которых Россия не замечает.

Что на этот счет думает Владимир Путин? На большой пресс-конференции президент подтвердил, что в 2016-й год Россия войдет воюющей страной. Однако, по его словам, операция в Сирии — это всего лишь тренировка вооруженных сил. Если так — что же станет их реальным применением?

Ответы Путина на вопросы журналистов многое прояснили в позиции России по международным вопросам, причем в общении с прессой президент поделился закрытыми прежде сведениями. Спокойнее не стало, но есть несколько обнадеживающих новостей. Начнем с них.

Во-первых, в новом году Россия и США окажутся на шаг ближе друг другу — и снова, как и в 2013-м, из-за Сирии. Москва и Вашингтон утвердили программу политического урегулирования в этой стране, согласовав в общих чертах проект резолюции СБ ООН. Это серьезный успех, если учитывать, с каких позиций стороны начинали переговоры. Дело за малым: убедить региональных игроков, что именно по этому руслу жизнь в Сирии сейчас и потечет. Задача нелегкая, но Россия, как выяснилось, и не торопится: «мы в принципе достаточно долго можем там тренироваться без существенного ущерба для нашего бюджета».

Во-вторых, на западном фронте перемен можно не ждать. Конфликт в Донбассе останется замороженным, поскольку Киев не идет на мировую. Про санкции и их связь с исполнением «Минска-2» вовсе не было речи — Москва эти два сюжета не увязывает друг с другом. Жаль. Но это не худший из сценариев. Как говорил глава МИД СССР Андрей Громыко, лучше сто лет переговоров, чем один день войны. Да, российские военные специалисты в Донбассе все же есть — то ли инструкторы, то ли наблюдатели, то ли разведчики. Кто-то из них действительно попал в плен, давайте менять «всех на всех».

По-настоящему важные и новые вещи зазвучали в оценке ИГ. Сама группировка перешла в разряд второстепенных угроз, а ее сторонники в регионе, по словам Путина, не что иное как «пушечное мясо под исламскими лозунгами, которые на самом деле просто исполняют игру, связанную с экономическими интересами», — контрабандой нефти. Если борьба с терроризмом в перечень жизненных угроз России входит, то борьба с контрабандой — вряд ли. Особенно с учетом того, что в ней участвуют не только исламисты и Турция, но и иракские курды, а также другие игроки, часть из которых неизвестна. Вероятно, поэтому Путин поделился сомнениями в целесообразности создания постоянной военной базы в регионе: «пускать там корни, забираться в эту ситуацию, на мой взгляд, нет острой необходимости».

В «слепую зону» могут попасть действия Саудовской Аравии по противостоянию интересам Ирана в Сирии. На этой неделе Эр-Рияд объявил о создании собственной исламской коалиции против ИГ. По словам Путина, «у нас даже мысли нет, что альянс имеет антироссийскую направленность». Конечно, не имеет, но боковые зеркала лучше почистить.

Наиболее подробно, обстоятельно и многозначительно президент говорил о конфликте с Турцией. Выводы, которые следуют из российских заявлений в адрес Анкары, говорят о том, что две страны превратились в противников, а их разногласия выходят далеко за рамки инцидента с Су-24.

Главная проблема российско-турецкого кризиса лежит в различии стратегических культур двух стран. Россия и Турция по-разному воспринимают военный конфликт: для Анкары это — инструмент внешней политики, для Москвы — средство нанесения сокрушительного урона.

Турция окружена сложными соседями, по всему периметру ее границ возможны локальные военные инциденты, не перерастающие в большую войну. Поэтому у Анкары снижен «болевой порог» — в 2012 году она потеряла военный самолет в Сирии, в ответ сбила два самолета и вертолет сирийских ВВС. В 1980-1990-х между Турцией и Грецией произошла серия инцидентов, приведших к катастрофам или уничтожению военных самолетов. Эпизодически Турция ведет военные операции в сирийских пограничных землях и иракском Курдистане. Иначе говоря, Анкара не считает применение силы исключительным событием, кардинально меняющим характер отношений с другим государством.

Проблема Турции в том, что до сих пор она имела дело с малыми или ослабленными соседними странами, и по какой-то причине ошибочно перенесла эту логику на Россию.

Для Москвы применение силы остается последним средством, которое она использует в исключительных и вынужденных условиях (что не значит — редко), а главное — всегда с сокрушительным результатом. После череды острых кризисов времен блокового противостояния между Россией и НАТО сложились правила игры, которые негласно предписывают избегать инцидентов, способных привести к большой войне. Бомбежки Югославии, конфликт августа 2008-го, встречи военных самолетов в небе над Балтикой и украинский кризис подтверждают, что эти правила игры по-прежнему работают: Россия и НАТО всеми силами избегают прямого военного столкновения.

Именно поэтому атака на российский Су-24 квалифицируется Москвой как провокационный шаг, нарушающий логику ответственного поведения в Европе. Замять случившееся вторая мировая военная держава не может. Никто не будет применять силу против нас без катастрофических последствий для себя — это константа российской политики и основа ее военной доктрины.

За прошедшие с Первой мировой войны сто лет Россия и Турция утратили двусторонний навык избегания инцидентов. К сожалению, нарабатывается этот навык только опытным путем. Поэтому исключать локальное военное столкновение Москвы и Анкары нельзя — существует несколько театров, где оно возможно. И хотя в ходе пресс-конференции Путин дал понять, что экономические контакты с Турцией сохранятся — «мы не предпримем ни одного шага, который бы повредил нашим экономическим интересам», — за неделю до этого на открытом заседании коллегии Минобороны президент сделал два важных замечания. Говоря о принятом в ноябре «Плане обороны России 2016-20 гг.» он призвал его актуализировать, так как «обстановка в мире быстро меняется». И второе: единственные масштабные военные учения, которые запланировали вооруженные силы на следующий год — это «Кавказ-2016».

Судя по всему, темп внешней политики России в новом году снижаться не будет. Нужно хотя бы почистить боковые зеркала.

ЧИТАТЬ ЕЩЕ ПО ТЕМЕ «Региональные риски»

18 апреля 2016 | 21:00

"Объединительная идея" Южной Осетии как способ решения проблем республики

Спору нет, Россия (как впрочем, и любая другая страна) преследует свои собственные интересы и они далеки от альтруистических соображений. Однако в Южной Осетии есть и собственная внутриполитическая динамика. И вопрос о единстве с РФ является не столько геополитическим инструментом, сколько важным элементом позиционирования югоосетинских политиков.

20 декабря 2016 | 21:33

Последствия убийства российского посла в Турции

19 декабря во время открытия фотовыставки «Россия глазами турок» в Галерее современного искусства в Анкаре был убит посол России в Турции Андрей Карлов.Ответственность за совершенное преступление не взяла на себя ни одна террористическая группировка, что оставляет пространство для самых разных предположений об организаторах теракта. Президенту Эрдогану предстоит доказать, что он владеет ситуацией в своей стране.

5 декабря 2016 | 21:05

Центральная Азия в российско-американских отношениях: интервью Андрея Сушенцова

29 ноября руководитель аналитического агентства "Внешняя политика" Андрей Сушенцов дал интервью интернет-изданию Central Asia Analytical Report (CAAR). В ходе беседы обсуждались вопросы взаимодействия России со странами Центральной Азии, особенности внешнеполитической стратегии США и КНР по отношению к среднеазиатским государствам, проблемы сотрудничества и конфронтации Москвы и Вашингтона в регионе.

19 января 2016 | 11:08

Устроит ли Анкара войну в Нагорном Карабахе?

Атака ВВС Турции на бомбардировщик ВКС России породила много неопределенности в стратегических вопросах региональной безопасности. Вероятно, ключевой из них для России - может ли Анкара создать Москве сложности в чувствительных вопросах, не имеющих прямого отношения к Сирии.

Дайте нам знать, что Вы думаете об этом

Досье
20 февраля 2015 | 15:00
23 декабря 2014 | 09:00
17 марта 2014 | 19:00
2 апреля 2014 | 01:00
Следующая Предыдущая

Оставьте свой e-mail для получения бесплатных материалов

 
Получить доступ к бесплатным материалам
Не показывать снова
Авторизация
Этот материал доступен для премиум-подписчиков.
Пожалуйста, войдите на сайт с помощью кнопки в правом верхнем углу.