Иван Константинов
ИГИЛ является порождением не столько «Арабской весны», сколько ситуации, возникшей в результате недальновидной политики США и ряда региональных игроков в Сирии. Эта организация действует независимо и последствия ее действий в Сирии и Ираке коснутся всего региона.
ПРЕМИУМ
7 июля 2014 | 19:28

Истоки возвышения Исламского государства Ирака и Леванта на Ближнем Востоке

Ситуация на Ближнем Востоке продолжает деградировать - на фоне конфликта в Сирии ухудшается ситуация в Ираке. Это чревато обострением суннитско-шиитского противостояния и нарастанием напряженности на границах: сирийско-иракской, иракско-турецкой и сирийско-иракско-иорданской. При этом еще острее встает вопрос беженцев, который повлияет на безопасность Иордании и Ливана.

Происходящие в Ираке события имеют ряд объективных причин, среди которых - безответственные действия США в Сирии, неумелая политика премьер-министра Ирака Нури Аль-Малики и историческая вражда шиитов и суннитов. Однако решающей движущей силой стала террористическая группировка Исламское государство Ирака и Леванта (ИГИЛ).

Организация, численность которой на данный момент насчитывает порядка 6-7 тысяч бойцов, изначально была подразделением «Аль-Каиды» в Ираке и называлась «Исламское государство в Ираке». В 2010 г. ее возглавил Ибрагим Авад Ибрагим аль-Бадри аль-Хусейни, известный больше как Абу Бакр аль-Багдади (Абу Бакр – имя первого праведного халифа, тестя пророка Мухаммеда, «аль-Багдади» в переводе с арабского – «багдадский»). В 2013 г. он вопреки приказу лидера «Аль-Каиды» Аймана аз-Завахири, отводившего ключевую роль в Сирии Фронту «Нусра», создал ИГИЛ и развернул боевые действия в Сирии и Ираке. Дела «Аль-Каиды» в Ираке в то время шли не очень успешно, а амбициозный аль-Багдади стремился к обретению власти и финансовых возможностей. ИГИЛ в Сирии начали борьбу одновременно с войсками Башара Асада и вооруженной оппозицией, включая другие исламистские группировки. При этом глухой средневековый такфиризм ИГИЛ (даже членов «Аль-Каиды», которая в феврале 2014 г. официально «отреклась» от ИГИЛ, они причисляли к «кяфирам» - неверным) и соответствующие методы борьбы (показательные поедания внутренностей врагов, снятые на видео и выложенные в интернет) помогли сформировать имидж наиболее ярых и агрессивных поборников чистого ислама и привлечь поддержку богатых шейхов стран Персидского залива. Благодаря их финансированию ИГИЛ начала добиваться военных успехов в Сирии. К концу мая 2014 г. под контролем организации находились значительные территории на востоке страны на границе с Ираком. 

Воспользовавшись ситуацией в Ираке, боевики ИГИЛ активизировались на севере страны. При поддержке лидеров местных суннитских общин и сторонников Саддама Хусейна им в короткие сроки удалось захватить несколько важных городов, включая Тикрит. На стороне ИГИЛ выступили порядка 10 тыс. добровольцев, в числе которых, по некоторым данным были иракские курды, турки и выходцы из Центральной Азии. При этом в руках боевиков оказались запасы оружия иракской армии и крупные финансовые средства, находившиеся в хранилищах местных банков. По разным данным, ИГИЛ на данный момент располагает до 2 млрд. долларов. Таким образом, «возвращение» в Ирак позволило аль-Багдади решить проблемы, с которыми он столкнулся в Сирии – отсутствие достаточной финансовой и военной поддержки для ведения войны на два фронта.

30 июня 2014 г. представитель ИГИЛ Абу Мухаммед аль-Аднани объявил о создании Халифата во главе с аль-Багдади на территории от сирийского Алеппо до иракской провинции Дияла. При этом ИГИЛ была переименована в Исламское государство. 

Подобные действия ИГИЛ стоит понимать как очередной имиджевый ход с целью привлечения новых спонсоров. Это также попытка аль-Багдади напомнить другим исламистским группировкам, что у них есть возможность присоединиться к Исламскому государству. Так, аль-Аднани в обращении призвал их «самораспуститься и присягнуть на верность Халифату».  

Созданный ИГИЛ Халифат не имеет долгосрочных перспектив. Исламское государство не сможет долго вести борьбу на два фронта, подпитывая свои силы лишь за счет «набегов» и подачек отдельных шейхов Залива. ИГИЛ – прежде всего террористическая структура, оперирующая партизанскими методами; она не сможет осуществлять реальный контроль над захваченными территориями двух государств. Более того, аль-Багдади это не нужно. На данный момент он продолжает работать на имидж, который в ближневосточных реалиях означает финансовую помощь государств Залива. 

При этом важно понимать, что Саудовская Аравия, Катар или Турция не содержат ИГИЛ. Саудиты на государственном уровне никогда не поддержат террористов, которые мечтают о свержении монархии и установлении контроля над мусульманскими святынями. Связанный узами безопасности с США Катар с начала 2000-х годов на активно борется с терроризмом и выделяет на это направление серьезные средства. Президент Турции Рэджеп Тайип Эрдоган также осознает дестабилизационный потенциал исламистских экстремистов, действующих в Сирии и Ираке: приход к власти в этих странах исламистов не изменит региональный статус-кво в пользу Анкары, но может серьезно ухудшить ситуацию в приграничных районах, населенных курдами. Помощь ИГИЛ осуществляют частные лица, действующие через благотворительные фонды и другие организации, зачастую в виде садаки – добровольной милостыни (данный метод давно опробован на Северном Кавказе и в Средней Азии); эти финансовые потоки трудно отслеживать и контролировать.

Тем не менее, фактор ИГИЛ очень важен. Активизация боевиков во главе с аль-Багдади – это провокация регионального масштаба. Их возвращение в Ирак чревато несколькими вариантами развития ситуации в этой стране. Во-первых, волна общесуннитского бунта, возглавленного террористами из Исламского государства, в сочетании с шумной мировой дискуссией по этому вопросу – удачные основания для смещения Нури аль-Малики и его сторонников в Ираке. Это, как ни странно, может быть выгодно одновременно Вашингтону и Тегерану, изначально по разным причинам поддерживавшим правительство аль-Малики. В нынешней ситуации США в Ираке необходим новый лидер, способный обеспечить стабильность, с одной стороны, с другой – гарантировать права суннитов. Ирану также необходимо стабилизировать ситуацию. В Тегеране стремятся сохранить позитивные тенденции, начатые президентом Рухани на международной арене; что касается ситуации в регионе, иранцам может не хватить сил помогать своим шиитским союзникам на их территориях: активизация ИГИЛ в Сирии и Ираке это не только ее борьба на два фронта – это и удар по Ирану с двух фронтов. 

С другой стороны, уход аль-Малики приведет не к стабилизации, а к дальнейшему развалу страны. Это выгодно иракским курдам. Однако в условиях широкой автономии в рамках стабильного Ирака курдам гораздо проще развивать экономику, основанную на торговле нефтью, нежели в условиях соседства с «Халифатом», для которого целью являются нефтяные ресурсы иракского Курдистана.

Активизация ИГИЛ не отвечает интересам государств Залива. Дальнейшая дестабилизация региона на почве религиозной борьбы чревата серьезными негативными последствиями для большинства из них. В Бахрейне это может привести к деградации и без того напряженной ситуации в отношениях правящей суннитской элиты с шиитами, составляющими около 60% населения. В Кувейте опасаются обострения отношений в рядах многочисленных арабских мигрантов, работающих в стране, значительную долю которых составляют шииты. В экспертных кругах также циркулируют прогнозы относительно возможных попыток вторжения боевиков Исламского государства на территорию Кувейта.

Однако этот сценарий представляется маловероятным. В Саудовской Аравии стремятся сдерживать активность радикальных исламистов, деятельность которых может быть обращена против Королевства. В этой связи в Сирии саудиты сделали ставку на вооруженную оппозицию и подконтрольный «Аль-Каиде» фронт «Нусра». В Эр-Рияде понимают, что «Аль-Каида» во главе с аз-Завахири – гораздо меньшая угроза, чем бесконтрольные террористические группировки, воспользовавшиеся неблагоприятной ситуацией в регионе.
По отношению к ИГИЛ Турция пока занимает выжидательную позицию. В Анкаре наблюдают за развитием событий в Ираке и Сирии, стремясь сохранять контакты со всеми участвующими сторонами. При этом очевидно, что свержение Башара Асада и Нури аль-Малики было бы благоприятным исходом для турецкого руководства. 

В свою очередь, Катар сделал ставку на ИГИЛ в Сирии в противовес влиянию Саудовской Аравии и в достаточной степени преуспел. Позиция эмирата по Ираку также достаточно прозрачная: противодействие режима аль-Малики всем катарским инициативам в рамках ЛАГ давно вызывает неприятие в Дохе. В Катаре поддерживают иракских суннитов и их лидеров - в 2012 г. эмират предоставил политическое убежище бывшему вице-президенту Ирака Тарику аль-Хашими, приговоренному на родине к смертной казни. Стоит отметить, что катарская активная линия на поддержку суннитских радикалов в контексте Сирии и Ирака не получила осуждения со стороны США. Безопасность эмирата полностью зависит от американцев, и в нужные моменты они могут контролировать катарскую политику, как это было в случае с мирной передачей власти от эмира Хамада своему сыну Тамиму. Однако в данном вопросе в Белом доме предпочли понаблюдать за развитием ситуации. 

Позиция США по Ближнему Востоку и их видение своей роли в регионе далеки от реальности. Отсутствие четкой хотя бы среднесрочной стратегии, если не считать таковой создание хаоса в регионе, и реагирование – вот главные характеристики политики администрации Барака Обамы. Американцы, по сути, не успели за «Арабской весной» и теперь продолжают опаздывать. При этом на определенном этапе они упустили своих сателлитов, дав им слишком большой простор для самостоятельного маневра. Это в итоге привело к появлению слишком большого числа региональных игроков, как государственных, так и негосударственных, среди которых особенно выделились радикальные исламистские группировки. 

ИГИЛ является порождением не столько «Арабской весны», сколько ситуации, возникшей в результате недальновидной политики США и ряда региональных игроков в Сирии. На данный момент эта организация ни кем не контролируется и последствия ее действий в Сирии и Ираке коснутся всего региона. 

ЧИТАТЬ ЕЩЕ ПО ТЕМЕ «Политика»

24 августа 2015 | 16:53

Круглый стол: перспективы мирного урегулирования на Украине

26 августа в РСМД состоится  круглый стол с участием ведущих российских экспертов-международников о судьбе Минских договоренностей по вопросу урегулирования украинского кризиса и презентация доклада Андрея Сушенцова о российско-украинских отношениях.

23 декабря 2014 | 09:00

Нужен всем берег турецкий

Внутри самой Турции есть силы, совершенно непримиримые к России. После референдума в Крыму и его воссоединения с Россией некоторые турецкие политики активно продвигали идею об абсолютной незаконности данного акта. Звучали обвинения в агрессии и ущемлении прав крымских татар.

23 июня 2015 | 15:21

Презентация книги «Россия и мир в 2020 году. Контуры тревожного будущего» в МГИМО

22 июня 2015 года в МГИМО России состоялась презентация книги «Россия и мир в 2020 году. Контуры тревожного будущего» под редакцией  руководителя аналитического агентства «Внешняя политика» Андрея Сушенцова и доцента МГИМО Андрея Безрукова.

6 октября 2017 | 14:35

Дайджест внешней политики США (29 сентября – 5 октября)

Очередной случай массовой стрельбы вновь запустил в США дебаты об ограничении оборота огнестрельного оружия. Нехарактерная для американских президентов публичная поддержка администрацией Трампа компании Boeing в торговом споре с его канадским конкурентом Bombardier вызвала недовольство внутри США. Ссылаясь на необходимость обеспечить безопасность своих служащих на Кубе Госдепартамент начал эвакуацию дипперсонала из Гаваны.

Дайте нам знать, что Вы думаете об этом

Досье
Следующая Предыдущая
 
Подпишитесь на нашу рассылку
Не показывать снова