Алексей Токарев
Адлан Маргоев
Грузия совсем не является потерянным для России государством, как это часто представляется после августовской войны 2008 года. С одной стороны, очевидно, что для грузинского общества наше государство – «враг номер один», а Евроатлантический вектор внешней политики – нерушимый пакт между властями и населением. С другой стороны, подавляющее большинство грузинского населения считает, что Россия влияет на внутригрузинские события.
ПРЕМИУМ
23 декабря 2015 | 21:00

Фундаментальные основания для сближения России и Грузии

Грузия уже семь лет не имеет масштабных военных конфликтов. За это время прозападная ориентация большинства населения страны ещё более упрочилась в сравнении с уровнем после «революции роз». Европа стала мечтой – грузины ведут речь не только о пространном восприятии европейских ценностей и вхождении в «европейский дом», а вполне адекватно вербализируют необходимость повышения отечественных стандартов правосудия, здравоохранения, социальных служб и т.п. до европейских. Восстановление отношений с Россией – клише периода избирательной кампании «Грузинской мечты» в 2012 году. Ссылка на козни «северного соседа» – привычный способ получения очков грузинскими политиками самого разного толка.

С тех пор как летом 2014 года Грузия подписала соглашение об ассоциации с Европейским Союзом, внешние факторы стали ещё более значимыми, чем внутренние. Рубеж 2014-2015 годов оказался для грузинского истэблишмента весьма сложным. Партийно-клановая борьба стала «триггером» крупных перестановок в правительстве. Ряд назначений, проведенных в спешке, оказались несостоятельными, и вскоре потребовалась повторная «перетасовка» действующих лиц. Первые лица государства – президент и премьер-министр – еще не сумели договориться, кто «главный» и как четче распределить полномочия хотя бы на внешней арене, где подобное соревнование между представителями одной страны выглядит вовсе несерьезно.

Внутриполитическая обстановка в стране наиболее тесно связана с базовыми потребностями её населения. В ходе всегрузинских социологических опросов, проводимых для Национального демократического института по международным вопросам США (далее – NDI) по единой методологии с 2009 года, респондентам предлагали выбрать три наиболее важных национальных вопроса (диаграмма 1). По результатам апрельского исследования 2015 года, таковыми грузины сочли безработицу (67%), инфляцию (43%) и бедность (37%), и лишь затем территориальную целостность (29%).

Диаграмма 1. Приоритетные национальные вопросы (до 3-х). Источник: April 2015 Public Opinion Poll in Georgia, NDI

Экономическую ситуацию в Грузии сложно назвать благоприятной. За трехлетний период увеличился процент населения, находящегося за чертой абсолютной бедности, – с 9,7% до 11,6%. Важно также рассматривать субъективные оценки благосостояния населения: если в марте 2013 года менее 10% респондентов замечали ухудшение своего экономического положения по сравнению с октябрем 2012 года, то в апреле 2015 года этот показатель вырос до 34%.

Несмотря на то, что население Грузии отмечает положительные изменения в сферах здравоохранения (56%) и образования (26%), а также улучшение условий для обеспечения свободы слова (43%), в массовом сознании каждый из перечисленных ранее факторов добавляет темные краски в общую картину: нет стабильности, доходы падают, мечта «размывается». Вместе с последней размывается и поддержка правящей коалиции «Грузинская мечта»: впервые критикующих «грузинский путь» стало больше тех, кто его поддерживает – 37% против 23% (диаграмма 2).

Диаграмма 2. В каком направлении движется Грузия? Источник: April 2015 Public Opinion Poll in Georgia, NDI

Черно-белая политическая жизнь при неизменных обстоятельствах – территориальной «нецелостности», долгой ссоре с самым близким ей соседом и «невступлением» в ЕС и НАТО вкупе с ухудшающимся экономическим положением населения – приводит к его усталому недовольству.

Между тем, отношение к России в грузинском обществе крайне неоднозначно. Наблюдается сильное противоречие между дискурсом элит о необходимости европейской интеграции и реальным состоянием экономики и социокультурной сферы.

По данным опроса NDI за апрель 2015 года, 12% респондентов относят отношения с Россией к трем наиболее важным национальным вопросам. Население Грузии в целом положительно оценивает то, как правительство регулирует отношения с Россией (59%), тогда как 26% настроены негативно.

Озабоченность населения российско-грузинскими отношениями объясняется, прежде всего, тем, что большинство жителей Грузии признают влияние России на свою страну – 80% (NDI). Из них лишь 12% считают это влияние положительным и 76% - отрицательным. При этом 18% респондентов в феврале ответили IRI про Россию как наиболее важного партнёра, а 76% – как про угрозу. Апрельский опрос NDI уточнил её степень: 47% назвали реально существующей, 36% посчитали преувеличенной, 12% не увидели вовсе. Незадолго до парламентских выборов 2012 года соотношение ответов «угроза / преувеличенная угроза / не угроза» составляло 48/30/9.

Тренды восприятия России возвращаются в положение, наблюдавшееся до парламентских выборов 2012 года. Сначала новые власти (парламентское большинство в лице коалиции «Грузинская мечта») «успокаивали» население, что явным образом отличало их от агрессивно антироссийского ЕНД, однако спустя год вновь прибегли к раскручиванию антироссийской кампании. В то же время причиной изменения трендов в 2012 году могло быть, во-первых, быть улучшение экономических отношений (постепенное снятие эмбарго на некоторые грузинские товары, особенно напитки и вино), во-вторых, надежда на оттепель в связи с приходом к власти бывшего российского предпринимателя Бидзины Иванишвили. Однако дальше важных, но символических шагов дело не пошло. Россия подписала новые договоры с частично признанными республиками, которые не могли быть расценены грузинской элитой иначе, как «продолжение оккупации грузинских территорий».

При этом явно прослеживается влияние политической кампании «Грузинской мечты» на массовые настроения. В промежутке лето 2012-зима 2013 Россия прибавляла очки в кластере тех, кто считал её другом, и наоборот теряла у тех, кто видел в ней врага и основную угрозу. Более того, в феврале 2013 года Россия была основным партнёром Грузии, по мнению трети населения – огромный прорыв в результате действий, в т.ч. «Грузинской мечты» и Бидзины Иванишвили.

Это означает что при сохранении status quo в отношении Абхазии и Южной Осетии (или вынесении вопросов их статуса за скобки грузино-российских контактов) правительство способно влиять на улучшение отношения к России в обществе, даже несмотря на явно антироссийские настроения ЕНД.

Если верить социологической картине, Грузия совсем не является потерянным для России государством, как это часто представляется после августовской войны 2008 года. С одной стороны, очевидно, что для грузинского общества наше государство – «враг номер один», а Евроатлантический вектор внешней политики – нерушимый пакт между властями и населением. С другой стороны, подавляющее большинство грузинского населения считает, что Россия влияет на внутригрузинские события.

 Немаловажен и тот факт, что, независимо от консолидированного отношения власти и общества к евроатлантическому интеграционному вектору, потенциал евразийской интеграции совсем не равняется нулю, а имеет сторонников среди примерно четверти населения.

Так, по данным опросов NDI (с июня 2012 года по апрель 2015 года), большинство респондентов (62-81%) стабильно одобряют заявленную грузинским правительством цель – вступить в НАТО. Последний опрос выявил поддержку 68% интервьюируемых, тогда как 18% высказались против. При этом процент поддерживающих идею вступления в НАТО уменьшается. Опрос в ноябре 2013 года показал результаты в 81% и 10% соответственно.

Если говорить о европейской интеграции, то, согласно апрельскому опросу NDI за 2015 год, 68% респондентов одобряют подписание правительством Соглашения об ассоциации с ЕС, тогда как 16% осуждают. Цель правительства – вступление в ЕС – поддерживается ещё большим числом граждан. Кроме того, анкета последнего исследования содержит вопрос: «Поддерживаете ли Вы Грузию в том, чтобы она вступила в ЕС?»: 62% опрошенных поддерживают полностью, 23% – частично, формируя таким образом «одобряющее большинство» в 85%. 9% проявили несогласие с подобным курсом. Но стоит отметить, что наблюдается незначительный спад тренда: если в 2014 году абсолютную поддержку европейской интеграции Грузии выражали 70% участников опроса IRI, то в 2015 году – уже 62%.

Отношение к Евразийскому союзу, который воспринимается, безусловно, как российское интеграционное образование, заметно отличается. 31% участников последнего исследования NDI (апрель 2015 года) одобрил бы вступление Грузии в ЕАЭС, а 41% выступили бы против. Вопрос с альтернативным выбором между евро-атлантическим курсом Грузии (заключающийся во вступлении Грузии в НАТО и ЕС) и улучшением отношений с Россией выявил двукратное превосходство «европейцев» над «евразийцами» (49%/26%). При этом видно, что число сторонников евразийского вектора заметно выросло, а число проевропейски настроенных заметно снизилось за последние полтора года.

Немаловажным является культурный фактор. Языком межнационального общения в Грузии остается русский. В 2013 году CRRC-Georgia провела опрос среди населения Грузии и выяснила, насколько хорошо владеют в Грузии иностранными языками. Лидером, конечно, оказался русский язык – только 9% респондентов его не знали, 21% – на начальном уровне, 42% – на среднем, и 28% – на продвинутом. В этом смысле английский, уже вытеснивший русский в среде ориентированной на запад академической и чиновничьей молодёжи, в неэлитной среде, у старшего и среднего поколения русскому проигрывает. Почти две трети не знают его вовсе (63%), примерно каждый шестой знает либо на начальном (14%), либо на среднем уровне (15%), хорошо владеет им лишь каждый двадцатый (6%).

В целом можно уверенно констатировать, что Россия по-прежнему сохраняет своё культурное влияние на Грузию. Однако оно носит инерционный характер. Россия остаётся для Грузии врагом номер один, а Европа – центром устремлений.

Даже при сохранении российского признания Абхазии и Южной Осетии и грузинского взгляда с надеждой на запад, человеческие, культурные и экономические связи между Грузией и Россией не разорвутся. При этом не стоит преувеличивать этот потенциал – если сыпать соль на раны, которые грузины считают своими, рассчитывать на потепление отношений не придётся.

В экономическом смысле позиции России гораздо более шаткие, нежели в социокультурном. В торговом обороте с Грузией Турция и Россия существенно превосходят Иран и Казахстан. Россия – четвёртый по значимости торговый партнёр Грузии по показателю импорта и третий по показателю экспорта.

О том, что экономическая связь между Грузией и Россией сильна, свидетельствует быстрое восстановление объёмов грузино-российской торговли после относительного потепления в отношениях двух стран. Если в период действия таможенных ограничений в 2006-2009 годах товарооборот между Грузией и Россией упал вдвое, то с 2013 года в результате постепенного снятия торговых ограничений объёмы российско-грузинской торговли практически вышли на предкризисный уровень не только по абсолютным показателям, но и по темпам роста. Если средние темпы роста российско-грузинской торговли в 2001-2006 годах составили 27% в год, то в 2010-2014 годах этот показатель равнялся 23%.

То же касается прямых инвестиций и туристического потока. В 2014 году Россия заняла 7-е место среди главных инвесторов в Грузию. Показательно, что в 2010 и 2011 годах, несмотря на ухудшение российско-грузинских политических отношений и торговых условий наблюдался высокий показатель прямых инвестиций в Грузию из России. По денежным переводам в Грузию Россия занимает безоговорочное первое место.

Очевидно, взаимные экономические интересы Грузии и России имеют объективную природу и не могут быть обнулены политической волей высшего руководства этих стран.

Более того, целенаправленные попытки помешать естественному экономическому сотрудничеству двух народов в угоду политическим амбициям чреваты серьёзными социальными последствиям для Грузии.

Важно понимать, что в Грузии Россия сталкивается с вызовами тройственной природы. С одной стороны, наш южный сосед является местом непрямого противостояния с США и НАТО. Российское руководство справедливо обеспокоено повышением уровня взаимодействия с Альянсом (речь идёт об открытии центра подготовки в Крнациси). При этом с экономической точки зрения, США больше не являются финансовым драйвером грузинских реформ, как это было сразу после революции роз, когда ПИИ достигали 25 % ВВП страны.

Вторым источником вызова для интересов России в регионе является ЕС, занимающий устойчивое первое место по товарообороту с Грузией за последние 15 лет. С одной стороны, ЕС уступает по общему товарообороту СНГ. С другой - не является столь же аморфным образованием, не имеющим общей экономической политики. Россия почти в 4 раза уступает Европе по товарообороту с Грузией. С учётом того, что Европа – это настоящая грузинская мечта, более чем 12-кратное превосходство ЕС над Россией по показателю ПИИ не удивительно.

Третий вызов, который стоит перед грузинской политикой России, идёт с востока. 5 млрд долл. инвестиций в портовую инфраструктуру Грузии со стороны китайских компаний в рамках «Нового шёлкового пути» представляют собой весомую альтернативу российскому финансовому потоку. При этом он, конечно, не прервётся. Грузинам гораздо проще уехать на работу в Россию, нежели в КНР. С учётом того что безработица – одна из важнейших проблем грузинского общества, Россия как крупнейший работодатель не перестанет быть интересна грузинам, если не станет чинить искусственные препятствия, как это было в 2006 году. Напротив, Москва заинтересована в облегчении режима пребывания грузин в России и – в конечном итоге – в отмене визового режима.

России необходимо постепенно отказываться от инерционной модели политики в Грузии по принципу «никуда они от нас не денутся».

С одной стороны, вопрос статуса Абхазии и Южной Осетии в настоящее время является неразрешимым, и следует прислушаться к совету Людвига Витгенштейна: «О чём невозможно говорить, о том следует молчать». Формат Карасин-Абашидзе, сразу поместивший данный вопрос за красные линии, кажется нам наиболее продуктивным в настоящее время. Ждать от в высшей степени ценящего политический суверенитет населения Абхазии или стремящегося к воссоединению с Северной Осетией югоосетинского желания вернуться в лоно грузинской государственности не стоит. Даже если предположить, что Москва захочет хоть в каком-то смысле реинтегрировать их обратно, нельзя сбрасывать со счетов настроения населения и элит самих частично признанных государств.

С другой стороны, решать все остальные вопросы, включая восстановление железной дороги через Абхазию для разблокирования Армении и получения Грузией платы за транзит, увеличение турпотока и ПИИ из России, расширение российского рынка для грузинских товаров, – мы можем.

В опоре на поддержку русского языка в Грузии и пророссийски настроенных людей, которые, увы, не относятся к идеологическому мейнстриму, Россия вполне может сохранить тренд на улучшение отношений если не между элитами, то гражданами.

Сейчас Грузия совершенно точно – не потерянная для России страна.

ЧИТАТЬ ЕЩЕ ПО ТЕМЕ «Региональные риски»

13 апреля 2017 | 18:06

О последствиях военного удара США по Сирии: видео

7 апреля США нанесли ракетный удар по базе сирийских правительственных ВВС. Акция стала ответом на химическую атаку в провинции Идлиб, ответственность за которую США возложили на Дамаск. Руководитель аналитического агентства "Внешняя политика" Андрей Сушенцов представил экспертный комментарий о причинах и последствиях американского удара по Сирии.

8 мая 2014 | 18:03

Результаты московского саммита для Украины

Россия заинтересована в том, чтобы президентские выборы в Украине состоялись. Москва хочет получить легитимных переговорных партнеров в Киеве, которых временно нет. В противном случае все коммуникации украинских властей окажутся замкнуты на Запад и именно там будет писаться украинская история.

28 марта 2016 | 23:00

Внешнеполитический прагматизм Москвы в отношениях с Западом

Очень важно в разговоре с Западом подчеркивать, что российская политика не идеологически направлена, это не возврат империи, это не советский строй какой-то, который Россия якобы несет, а прагматические интересы, интересы российского бизнеса, интересы ближнего зарубежья, которые связаны с проблемами, выходящими, собственно, за приграничные проблемы России.

5 июня 2017 | 14:20

Дело Мухтыралы и провалы глобального управления

Оппозиционный азербайджанский активист Афган Мухтарлы был похищен в Тбилиси и вывезен в Азербайджан. В Баку его обвиняют в незаконном пересечении границы и попытке контрабанды.  Из грузинских официальных лиц похищение Мухтарлы осудил только президент Маргвелашвили. Дело Мухтарлы станет одним из признаков глобальных перемен, нарастающего кризиса прежней модели глобального управления.

Дайте нам знать, что Вы думаете об этом

Досье
11 сентября 2014 | 21:25
Следующая Предыдущая
 
Подпишитесь на нашу рассылку
Не показывать снова