Никита Мендкович
Хотя связи со странами постсоветского пространства не имеют для ЕC первостепенной значимости, именно выработка общих целей в направлении Восточной Европы и Южного Кавказа стала первой попыткой коллективной работы стран Европейского Союза. 
ПРЕМИУМ
15 марта 2014 | 08:00

Стратегия и идеология в проекте ЕС “Восточное партнерство”

На протяжении 2000-х годов европейские политики жили с ощущением того, что Европе необходима скорейшая выработка общих целей и подходов к вопросам внешней политики. Хотя связи со странами постсоветского пространства не имеют для европейских столиц первостепенной значимости, именно выработка общих целей в направлении Восточной Европы и Южного Кавказа стали первой попыткой коллективной работы стран Европейского Союза. 

Назначение “Восточного партнерства”
Прежде в региональной повестке дня в Восточной Европе и на Кавказе практически отсутствовал европейский фактор, а понятие “европейского выбора” было элементом риторики. Исправить это должна была программа “Восточное партнерство”, целью которой было заявлено сближение ЕС с рядом стран бывшего СССР: Белоруссией, Украиной, Молдавией, Арменией, Азербайджаном и Грузией. Назначением программы было конвертировать ресурс “пассивной” привлекательности ЕС в политические и экономические результаты. “Восточное партнерство” стало способом предложить постсоветским странам такую модель отношений, в котором ЕС в обмен на консультации и небольшую финансовую помощь получал рынки сбыта и ресурсы стран Восточной Европы и Южного Кавказа, а также рычаг в борьбе за цены на энергоресурсы с Россией. 

Главным локомотивом этого сближения стали те страны ЕС, которые непосредственно граничили с постсоветскими государствами - и, прежде всего, Польша. С середины 2000-х годов польской дипломатии удалось позиционировать себя в качестве экспертов по постсоветскому пространству. “Оранжевую революцию” в Украине в 2004 году в Варшаве были склонны считать в определенной мере успехом миссии А. Квасневского. Неудивительно, что именно Польша попыталась взять на себя миссию формулирования и проводника интересов Запада на Востоке.

Проект “Восточного партнерства” был представлен министром иностранных дел Польши Р. Сикорским 26 мая 2008 года на Совете ЕС по общим вопросам и внешним связям. Помимо Польши, инициатором “Восточного партнерства” является Швеция, имевшая к тому моменту опыт “Северного измерения”. Ее участие в “Восточном партнерстве” создавало основу для более глубокой интеграции двух проектов и усиления внешнеполитической активности Стокгольма, прежде ограниченной Балтийским регионом. США увидели в “Восточном партнерстве” дополнительный ресурс для ослабления связей постсоветских государств с Россией и поддержали программу.

В период российско-грузинского вооруженного конфликта “Восточное партнерство” стало политическим ответом Брюсселя  России. Тогда европейские политики поддержали польское кураторство, полагая, что жесткая позиция Польши в отношении России стала как никогда уместной. Украинский газовый кризис начала 2009 года, а также обозначившаяся угроза транспортировке энергоресурсов через территорию Белоруссии сыграли важную роль в расширении европейской заинтересованности в «Восточном партнерстве». Позиция “сомневающихся” стран, прежде всего Франции и Германии, основывалась на том, что “Восточное партнерство” - это не вся политика ЕС в регионе. Они полагали, что возможное напряжение в отношениях с Россией замкнется на российско-польских отношениях и институтах ЕС, но не скажется на двусторонних отношениях Парижа и Берлина с Москвой. По расчетам “старой Европы”, заинтересованность России в политических контактах с Францией и Германией в такой ситуации должна была бы возрасти.

“Пассивная” привлекательность как стратегия ЕС
В рамках программы «Восточное партнерство» Европейской комиссией были определены четыре направления сотрудничества:

  1. «Демократия, качество государственного управления и стабильность» - содействие административным реформам, обучение кадров, введение антикоррупционных мер, развитие институтов гражданского общества и независимых СМИ.
  2. «Экономическая интеграция и сближение с ЕС в области отраслевой политики» - гармонизация законодательства стран-членов партнерства с правовой базой ЕС и далее создание зон свободной торговли с каждой страной партнерства при условии их вступления в ВТО (без участия Азербайджана и Беларуси, которые не входят в ВТО).
  3. «Энергобезопасность» - повышение энергетической безопасности ЕС и стран партнерства путем диверсификации путей доставки энергоресурсов в обход России, а также меры по развитию энергосбережения и возобновляемых источников энергии. В перспективе обозначен курс на интеграцию энергетических рынков ЕС и стран партнерства.
  4. «Контакты между людьми» - либерализация визового режима между ЕС и странами партнерства, противодейстиве нелегальной миграции. Предусматривается заключение «пактов о мобильности и безопасности» и начало диалога о безвизовом пересечении границ.

Заметно, что в проектах партнерства присутствует избыточное внимание к второстепенным вопросам. Но помимо заявленных тем сотрудничества можно предположить существование ещё целого ряда актуальных тем - мониторинг социально-политической ситуации и экономических показателей в странах участницах проекта, а так же посредничество в приднестровском, карабахском, абхазском и юго-осетинском конфликтах. Значимый акцент сделан на работе с неправительственными организациями и другими институтами гражданского общества.

Вплоть до начала реализации проекта соперничество России и Запада на постсоветском пространстве не было активным и зачастую представляло собой «перетягивание каната» в полсилы с Россией. Это стоило Москве затраты значительных ресурсов, которые шли на спонсирование лояльности элит в странах СНГ. Понимая большую привлекательность Европы для постсоветских стран, инициаторы “Восточного партнерства” не только не опасались того, что оно превратится в новый инструмент торга бывших советских республик с Россией, но даже изначально закладывали в проект эту возможность. 
Размер ассигнований со стороны ЕС странам Восточного партнерства в 2010-2013 годах.

Размер ассигнований со стороны ЕС странам Восточного партнерства в 2010-2013 годах
Страны “Восточного партнерства” Размер ассигнований в 2010-2013 гг. 
Украина 526 млн. евро
Молдова 366,6 млн. евро
Грузия 239,9 млн. евро
Армения 186,8 млн. евро
Азербайджан 82,5 млн. евро
Беларусь 73,1 млн. евро


Бюджет “Восточного партнерства”, составлявший до 2013 года 600 млн. евро, был недостаточен для реализации заявленных целей партнерства. Объем финансирования на следующий период 2014-2020 годов, судя по ряду заявлений, будет схож с суммами выделенными в 2010-2013 годах.

Одним из главных элементов привлекательности партнерства является тема европейской интеграции. Пока она достаточно двусмысленна. С одной стороны, Франция и Германия настаивают на том, что программа “Восточное партнерство” представляет собой альтернативный интеграции в ЕС формат сближения с Европой для постсоветских республик. С другой стороны, польские политики хотя и не утверждают напрямую, что проект будет иметь следствием очередное расширение ЕС, но одновременно дают понять, что у стран партнерства уже сейчас очевидно европейское будущее. Польша поддерживает интеграцию в ЕС даже для тех стран, европейский выбор которых совсем не очевиден.

Есть и пока не разыгранная карта “спасения” постсоветских республик от давления Москвы, особенно актуальная в случае Украины. Однако использовать её - означает вступить в более жесткую политическую конфронтацию с Россией. Возможно, Германия готова к такому повороту, но практика показывает, что действовать в одиночку во внешнеполитических вопросах она до сих пор избегала. Ни одна из европейских стран не стремится к глубокому вовлечению в политические процессы на постсоветском пространстве, особенно с перспективой противостояния с Россией.

Ограничения “Восточного партнерства”
Достаточно ли у ЕС ресурсов и политической воли, чтобы реализовать задачи Восточного партнерства? ЕС стоит перед дилеммой, выход из которой совсем не очевиден. Если прежде в Европе могли позволить себе “не-соперничество” с Россией на постсоветском пространстве, то сейчас, ввиду жесткой и эффективной политики Москвы по “собиранию” Таможенного союза, попытка европейцев устраниться от борьбы за влияние будет однозначно воспринята как сигнал слабости. В то же время, Брюссель не способен дать странам “Восточного партнерства” конкретных обещаний более глубокой интеграции и не готов тратить на политику в регионе существенные ресурсы. Выбор всё же придется сделать, причем в ближайшей перспективе, поскольку его отлагательство будет равносильно признанию неудачи восточной политики в целом (включая отношения с Россией). Мы рассматриваем сценарий усиления соперничества между Москвой и Брюсселем как более вероятный. 

Проблема “Восточного партнерства” состоит в том, что оно изначально опиралось на два ненадежных основания - абстрактное намерение сформировать единую восточную политику ЕС и специфичные интересы польской дипломатии. В Брюсселе не учли особенности постсоветских стран, которые по прошествии более чем двух десятилетий независимости утеряли похожесть, живут разными интересами, рисуют себе различные перспективы и порой имеют неустранимые противоречия. Попытка предложить им общий для всех путь была обречена на провал. 

Проект “Восточного партнерства” немыслим как вечно продолжающаяся история содействия демократии и невозможен как история коллективной трансформации режимов. Вступление Армении и Беларуси в Таможенный союз лишает смысла “Восточное партнерство” в прежнем виде. Точно также как антидемократические тенденции в Азербайджане и политическая неопределенность в Украине. Остается лишь возможность политики выборочного взаимодействия в двустороннем формате, хотя программы “Восточного партнерства”, будут сохранены, а польская дипломатия будет поддерживать видимость их жизнеспособности.

Неудача “Восточного партнерства” не облегчает жизнь российской дипломатии. Соперничество даже имеет шансы усилиться, только в несколько иных формах. Как и прежде на стороне России будет слабость и разновекторность европейских политик, а также лучшее понимание политической действительности постсоветских стран.  

ЧИТАТЬ ЕЩЕ ПО ТЕМЕ «Политика»

20 марта 2014 | 17:02

Российско-турецкое сближение и его международные последствия

С начала 2000-х годов российско-турецкие отношения развиваются стремительно. Основой двустороннего сотрудничества является экономика. Российско-турецкое сближение усиливается и это начинает влиять на региональную ситуацию на Кавказе и в бассейне Черного моря.

12 февраля 2015 | 17:13

Current economic crisis offers an important opportunity for Russia

Although coping with sanctions, plummeting oil prices and a devalued ruble is challenging, it is paramount that Russian leaders continue to spend time and energy to address the economy’s structural problems and give it a new focus. That is the path to creating an economy that is stronger, more efficient and more flexible in the years to come.

3 января 2015 | 23:00

Противоречия очередного раунда минских переговоров

Минские переговоры – это своего рода представление, в котором Украина вынуждена торопиться не спеша. При этом, такие очевидные соображения, как важность Донбасса для целостности и энергетической состоятельности страны, ответственность перед гражданами в неконтролируемой части Донецкой и Луганской областей, – обычно игнорируются.

12 декабря 2014 | 14:00

Приоритеты Пентагона

Для военной стратегии Соединенных Штатов это значит так же мало, как и предыдущие назначения на этот пост в последние 20 лет. Вне зависимости от того, кто возглавляет Пентагон, США остаются морской державой, континентальные владения которой останутся неуязвимы для оппонентов как минимум до 2050 года.

Дайте нам знать, что Вы думаете об этом

Досье
23 января 2015 | 18:00
20 января 2015 | 15:00
28 декабря 2014 | 00:33
26 декабря 2014 | 15:00
22 декабря 2014 | 23:01
17 декабря 2014 | 20:00
12 декабря 2014 | 14:00
17 ноября 2014 | 09:00
9 декабря 2014 | 08:00
11 сентября 2014 | 21:25
2 апреля 2014 | 01:00
Следующая Предыдущая
 
Подпишитесь на нашу рассылку
Не показывать снова